Гражданская судебная система Израиля рушится под нагрузкой

Гражданская судебная система в Израиле рушится под нагрузкой. Для обычного гражданина соседский спор или договорной иск превращаются в «путь страданий», который может длиться годами, стоить целое состояние и зачастую заканчивается лишь ощущением судебной волокиты. На этом фоне расширение арбитражных полномочий раввинатских судов выглядит на первый взгляд почти как благая весть: быстрая, доступная и эффективная процедура. В конце концов, арбитраж — это легитимный инструмент, при котором стороны добровольно передают решение спора независимому лицу, чтобы сэкономить время и избежать длительных разбирательств. Но здесь кроется проблема.

Она начинается там, где государство наделяет этот арбитраж властными полномочиями и само становится стороной в процессе. Согласно новому закону, решение такого арбитража приравнивается к судебному вердикту с государственной печатью, принудительного исполнения которого стороны могут потребовать через официальные структуры. По сути, это арбитраж в оболочке власти.

Возникает также вопрос, насколько согласие сторон действительно является свободным. В определенных общинах отказ от разбирательства в раввинатском суде в пользу гражданской системы считается социальным и религиозным табу. Внутри закрытой структуры, где критерии принятия решений непрозрачны, а общинное давление играет решающую роль, «согласие» зачастую оказывается принуждением под маской выбора. Кто-то скажет: какое нам до этого дело? Если есть общественность, которая предпочитает такой путь, и если это облегчает нагрузку на суды, то это благословенное решение. Но это опасная ошибка, так как вопрос здесь носит не только практический, но и принципиальный характер.

В отличие от обычного арбитража, где стороны могут договориться, что арбитр будет судить по законам Кнессета или по принципам «справедливости и честности», в раввинатских судах вариантом по умолчанию является закон Торы (дин тора). Таким образом, государство позволяет судебной системе, финансируемой из налоговых средств, разрешать гражданские споры на основе системы законов, корни которых предшествуют ценностям современного демократического государства и принципам равенства. С того момента, как государство утверждает подобные вердикты, оно становится обязанным их исполнять. Израиль де-факто вбирает в себя элементы государства Галахи.

Само существование системы раввинатских судов наряду с гражданской судебной системой — это аномалия, историческое наследие, которое должно было быть пересмотрено с момента создания государства. Мы больше не меньшинство, живущее под чужой властью; вся судебная система — наша. По логике, полномочия религиозных судов должны были ограничиться проведением обрядов — свадеб, похорон и обрезаний, не распространяясь на гражданское право. Вместо сокращения полномочий мы видим их расширение. Это происходит на фоне того, что раввинат в Израиле монополизировал иудаизм, что наносит ущерб нашим отношениям с еврейством диаспоры.

Пока либерально-сионистский лагерь, в который, на мой взгляд, входят «Ликуд» и религиозный сионизм, расколот и конфликтует внутри себя, ультраортодоксальное меньшинство успешно и последовательно продвигает свои цели. Они действуют согласно своему мировоззрению, но когда либеральные лидеры заняты борьбой за власть, они фактически оставляют поле боя.