Иногда муфлета — это просто муфлета, а иногда нет

Судьбе было угодно, чтобы на мою долю, смешанную в этническом плане, выпало принадлежать именно к тому североафриканскому меньшинству, которое в силу обычая предков воздерживалось от явного символа Мимуны; я вырос в доме, где не было муфлет. Чем больше муфлеты становились отождествляемыми с праздником, тем более решительную войну вела против них бабушка.

Если кто-то из нас оказывался в ситуации, когда в его распоряжении оказывались муфлеты, его просили употребить их за пределами дома.

За исключением того года, когда произошло повальное восстание поколения внуков, и на роскошном столе появилась стопка тонких муфлет, которые были уничтожены в считанные мгновения.

Случайно или нет, это была последняя Мимуна в её жизни.

Но ещё раньше моя значимая встреча с муфлетой произошла в «Харцуфим», главной политической сатирической программе Израиля второй половины 90-х годов, которая, подобно «Эрец Нехедерет», создавала для политиков и общественных деятелей гротескные образы, приклеивавшиеся к ним и нередко губившие карьеры, с одним отличием — речь идет об эпохе до появления политкорректности.

Так стала возможной реальность, в которой заместитель премьер-министра, министр и лауреат Премии Израиля Давид Леви, благословенной памяти, чей статус жертвы насмешливых и расистских пародий утвердился еще в прайм-тайм одноканального телевидения, был представлен как глупая и нелепая кукла («харцуф»), использующая высокие слова неуместно и время от времени выкрикивающая реплику «муфлета».

Циничная израильтянизация

Характеристика косноязычного марокканца, который пытается казаться умным, но у него «выскакивает» муфлета, свидетельствуя о том, что это всё, что он из себя представляет, не была случайной и уж точно не была направлена исключительно на Давида Леви. Эта карикатура была призвана заклеймить целую общественную группу, которая, случайно или нет, воспринималась как та, благодаря которой — или, возможно, из-за которой — появилось на свет первое правительство Нетаниягу, главный объект насмешек программы, на руинах того, что было правительством Переса времен Осло, после убийства Рабина.

Праздник Мимуна, прошедший долгий и медленный процесс выхода из приватности домов в рамки общины, а оттуда на городскую площадь, с годами стал символом связи власти с «полем», с явным уклоном в пользу политиков правого толка.

Мимуна прошла полную израильтянизацию, и муфлета стала символом — не веры, сближения сердец и общинности, а политического цинизма и лицемерия со стороны политиков, в большинстве своем ашкеназов, а также стадности и поверхностности со стороны среднестатистического марокканца, который, с одной стороны, скован своими этническими манерами, а с другой — движим стремлением к почету или, по крайней мере, к уважительному отношению со стороны тех, кто никогда не будет считать его равным.

Разрыв между огромной электоральной силой традиционной общественности в целом и марокканской в частности — силой, создававшей неестественные ситуации, такие как чета Нетаниягу, сидящая за центральным столом на празднованиях Мимуны под громкие радостные возгласы («цаалулим»), или лидеры левых «белых» партий в фесках, — и расистским и презренным восприятием марокканца как «муфлеты», обрушился на нас недавно с публикацией глупых высказываний одного из самых близких к премьер-министру людей.

В преддверии судьбоносной предвыборной кампании, незадолго до того, как премьер-министр теоретически должен провести серию празднований Мимуны в домах активистов своей партии, выясняется, что ключевая фигура в его канцелярии придерживается взглядов и системы понятий, которые разумный культурный человек с минимальной самокритикой должен был найти способы искоренить в себе десятилетия назад, даже ценой вдыхания ДДТ.

Именно как человек, у которого развилось этническое самосознание в том числе и перед лицом «Харцуфим», дискурс о «бабуинах» и «отсталом марокканце» последней недели вызывает у меня в основном зевоту. Выходцы из Северной Африки и их потомки не нуждаются во внешнем взгляде гегемонии, какой она сама себя видит, чтобы осознавать собственную ценность.

Марокканская идентичность — это источник гордости за великолепное наследие традиций, культуры, учености и творчества. Мимуна — это праздник гостеприимства, доброго взгляда и любви к людям.

Дом открыт и сердце открыто, но отношение, лишенное аналогичного уважения, не будет принято.

Лидер, который допустит в своем окружении иное отношение, в день выборов обнаружит, что ему приходится довольствоваться муфлетами.