Иран — лишь декорация: настоящая война идет между США и Китаем
Ормузский пролив превратился в арену глобального противостояния США и Китая. Удар по энергетическим маршрутам удорожает логистику и подрывает китайскую промышленную модель, в то время как США сохраняют относительное преимущество.
Чтобы понять войну, вспыхнувшую на Ближнем Востоке в феврале 2026 года, нельзя смотреть только на Иран. Иран — это лишь видимый фронт, за которым скрывается главный вопрос десятилетия: кто будет диктовать правила мировой экономики — Соединенные Штаты или Китай.
В такой войне победа не всегда измеряется абсолютным выигрышем. В геополитической реальности успех определяется относительной выгодой. Если Соединенные Штаты несут издержки, но Китай платит более высокую цену, Вашингтон улучшает свои стратегические позиции даже без достижения абсолютной победы.
Ормузский пролив стал ареной, где реализуется эта логика. Официально блокировка пролива является частью кампании против Тегерана, однако на практике она наносит удар в самое сердце китайской экономической модели. На протяжении трех десятилетий Соединенные Штаты переживали промышленный спад, в то время как значительная часть производственных мощностей переместилась в Китай.
Результатом стал дефицит американских товаров, который в 2025 году достиг примерно 1,24 триллиона долларов, наряду с государственным долгом, приблизившимся к отметке 100% от ВВП. Однако эта китайская мощь опирается на хрупкий фундамент: глубокую зависимость от импортируемой энергии и открытых морских путей.
По данным Международного энергетического агентства, в 2025 году через Ормуз проходило около 20 миллионов баррелей нефти и нефтепродуктов в день, что составляет примерно четверть мировой морской торговли нефтью. Для Китая пролив является стратегическим «узким местом». В первом квартале 2025 года он импортировал через него около 5,4 миллиона баррелей сырой нефти в день — больше, чем Индия, Япония и Южная Корея вместе взятые. Около 36% от общего объема поставок сырой нефти в Китай зависят от этого маршрута. Любой сбой в Ормузе — это прямой удар по китайской производственной системе.
Здесь вступает в дело американский интерес. Соединенные Штаты не застрахованы от роста цен на нефть, но они подходят к кризису с гораздо более сильной позиции. Они являются нетто-экспортером энергии с 2019 года, а их добыча нефти находится на рекордном уровне. В то время как прямая зависимость Соединенных Штатов от Ормуза относительно низка, Китай вынужден справляться с более масштабным потрясением: ростом цен на энергию, удорожанием перевозок и морского страхования, а также работой заводов в менее стабильной среде.
Ущерб не ограничивается нефтью. Когда суда застревают в районе Ормуза, дорожает вся цепочка поставок. Растут цены на судовое топливо, подскакивают страховые премии, задерживаются контейнеры, и компании вынуждены заново рассчитывать торговые риски. В Сингапуре, главном морском бункеровочном центре Азии, цена судового топлива подскочила с примерно 500 долларов до более чем 800 долларов за тонну с момента начала войны.
То есть базовый компонент стоимости доставки вырос более чем на 60%. В то же время ежедневная стоимость войны для мировой судоходной отрасли оценивается почти в 400 миллионов долларов. Каждый китайский товар становится дороже, доставка — медленнее, а логистика — менее предсказуемой. В войне за промышленное преимущество даже постепенное истощение может превратиться в стратегическое событие.
Сфера удобрений также играет важную роль. Ормузский пролив является значимым маршрутом для морской торговли удобрениями и сельскохозяйственным сырьем. Блокада или длительный сбой в проливе наносят удар не только по китайской промышленности, но и по ее продовольственной безопасности. Когда энергия, перевозки, страхование и удобрения дорожают одновременно, Пекин сталкивается с кумулятивным давлением на всю свою модель.
Это давление уже отражается в индексах затрат производителей. Важным индикатором является стоимость энергии, которую закупает сама промышленность. В апреле индекс закупочных цен производителей в категории «топливо и энергия» вырос на 6,3%. Это признак того, что энергетический шок уже проник в цеха китайских заводов. Когда топливо, электричество, транспортировка и морское страхование дорожают одновременно, китайское преимущество стирается не в теории, а в счетах-фактурах на производство.
Этот момент обостряется в преддверии саммита Дональда Трампа и Си Цзиньпина в Пекине. Дональд Трамп прибывает на переговоры, держа в руках «ормузскую карту». Он может показать Си Цзиньпину, что в то время как Соединенные Штаты поглощают болезненную инфляцию и политическое давление, Китай сталкивается с подрывом основ своей промышленной модели: импортируемой энергии, уязвимых морских путей и дорогостоящих, непредсказуемых перевозок.
Ормуз — это шахматная фигура в большой экономической войне. Соединенным Штатам не нужно, чтобы Китай перестал существовать. Им нужно, чтобы китайское производство потеряло свое относительное преимущество и стало более дорогим, медленным и опасным.
В войне между сверхдержавами побеждает тот, кто проигрывает меньше. И в Ормузе, даже если весь мир платит цену, именно китайская модель получает самый глубокий стратегический удар.
Д-р Кфир Тшува — эксперт по принятию решений и теории игр, лектор по экономике в Академическом колледже Рамат-Гана.
