«Зажигаю субботние свечи — и иду на вечеринку»: поколение, разрушившее барьеры между религией и светским образом жизни

Это зрелище становится все более распространенным: праздничное отделение халы в честь 18-летия. Агам, виновница торжества, решила отметить переход во взрослую жизнь способом, который раньше был характерен для невест перед свадьбой или для глубоко религиозных женщин: отделение халы. Вокруг стола десятки девушек, многие из них в шортах, майках и с распущенными волосами, сосредоточенно слушают слова, идущие от сердца.

«Это удивительно видеть», — говорит Айяр Зингер, ведущая церемонии отделения халы. «Отделение халы в честь дня рождения, чтобы так благословить особенный день, когда ты пришла в этот мир». Агам попросила пригласить всех подруг, даже тех, кто в повседневной жизни находится на световые годы от синагог или религиозных ритуалов. Для них это не принуждение и не политическое заявление — это просто способ почувствовать связь.

То, что происходит в этой комнате, — это микрокосм гораздо более широкого явления, захлестнувшего Израиль за последние два года. Это сближение светской молодежи с религией способом, отличным от того, который мы знали; способом, который молодежь проложила сама, без посредников из раввината и без жестких правил «все или ничего».

Убежище 7 октября

Когда девушек спрашивают, что заставило их приблизиться к религии, ответ почти всегда возвращается к одной временной точке: утру «черной субботы». Для поколения, выросшего в мире технологической определенности, война стала первым и самым глубоким потрясением. «Я могу сказать, что утром 7 октября все изменилось», — рассказывает Яали Аверджиль. «Мой отец — резервист. Я проснулась и увидела, что он уже упаковывает сумку в форме, и мне нечего было делать. Я не могла пойти воевать с ним, я не могла быть с ним. Вера стала моим убежищем. Единственное, что мне оставалось делать, — это молиться, чтобы с ним все было в порядке и чтобы он вернулся ко мне в субботу».

Для многих из них молитва не была возвращением к религии в классическом смысле, а внутренней потребностью в безопасности в мире, потерявшем свою устойчивость. Ориан Волдфин Маман, жительница Ашкелона, нашла Бога под ракетными обстрелами. «В этой ситуации ты смотришь вверх и говоришь — это то, что у меня есть сейчас», — вспоминает она. «Он со мной, и все. Ты сидишь, молишься и разговариваешь с Ним, потому что знаешь, что тебе больше не с кем поговорить. Ты видишь маму в стрессе, папу в стрессе, а мою сестру вообще призвали в армию. К кому мне еще обратиться?»

Религия — в версии «Фор-Ю»

В прошлом путь к религии пролегал через ешивы или семинары, сегодня он проходит через ленту «Для вас» (For You) в TikTok. «Сегодня ты откроешь TikTok и можешь внезапно наткнуться на урок Торы», — говорит Мика Наор, одна из участниц. Инфлюенсеры снимают себя за зажиганием субботних свечей или делятся чувствами от отделения халы, и этот контент становится виральным в той же степени, что и видео с танцами или рекомендации по макияжу.

Музыка играет не менее важную роль. Песни таких артистов, как Одия и Бен Цур, сочетающие тексты о вере с актуальной поп-аранжировкой, стали саундтреком этого поколения. В опросе, который Ориан провела в WhatsApp-группе девушек, укрепляющихся в вере, один показатель был особенно поразительным: почти 95 процентов девушек чувствуют, что эти песни помогают им приблизиться к религии. «Я не раввин», — сказала Одия во время интервью в специальной программе. «Но я чувствую, что мои песни укрепили многих людей в приближении к Творцу. Есть дети, которые обращаются ко мне и говорят, что начали соблюдать субботу благодаря песне».

Потребность в глубине приходит также как реакция на пустоту социальных сетей. «Большинство вещей, которые были до сих пор в сетях, были пустыми по содержанию», — объясняет Агам Леви, одна из участниц дня рождения. «Купальники, вечеринки — это не то, в чем есть глубина. Вера дает тебе что-то, за что можно ухватиться».

Революция «и то, и другое»

Самая характерная черта этого явления — отказ от старых определений. Это девушки и юноши, которые живут в двух мирах одновременно, не чувствуя противоречия. «Я могу зажечь субботние свечи днем, а вечером пойти на вечеринку с друзьями, я не думаю, что это противоречит», — Яали Аверджиль объясняет философию нового поколения. «Я зажигаю свечи, но не соблюдаю кашрут. Что важно для меня, так это характер и ценности», — добавляет Ноя Кнор.

Ориан показывает нам свой шкаф, который идеально демонстрирует диссонанс: «Мой шкаф наполовину открытый, наполовину скромный. Что удобно и хорошо в данной ситуации — то я и надену. Если я чувствую, что мне подходит юбка, я надену юбку. Если мне хочется шорты, я надену их. Для меня любое старание — это благословение».

Сигалит Банай, режиссер и преподаватель кино, а также мама двоих детей, которые приближаются к религии, с тех пор исследует эту тему. «Это очень отличается от возвращения к религии, которое было в моем поколении, людей, которые перешли черту, как Ури Зоар. Внезапно появилось целое поколение, которое говорит: "Ребята, все ваши определения недействительны. Мы изобретаем что-то новое — мы будем и религиозными, и светскими"».

Это не останавливается только на девушках. Среди парней явление также заметно. Янир Гершко, официант в Петах-Тикве, ходит с цицит под рубашкой, но не спешит постоянно носить кипу. «Это очень зависит от дня», — говорит он. «Иногда цицит внутри, иногда снаружи. Я соблюдаю субботу "раз в...", стараюсь как можно больше. Иногда я езжу в субботу, но если уж еду, то на электромобиле, потому что это не значит зажигать огонь». Для Янира и его друзей вера — это также инструмент укрепления перед военной службой: «Это укрепляет — знать, что есть кто-то, кто оберегает нас и поддерживает, когда мы идем воевать».

Страх перед «скользкой дорожкой»

Несмотря на открытость подростков, для родителей это иногда является тревожным событием. В либеральных светских домах появление юбки или требование кашрута на кухне иногда воспринимается с подозрением. «Я пришла из дома, который максимально далек от религии», — рассказывает Лихай Шапира. «В ту секунду, когда я сказала им, что укрепляюсь в вере, они отнеслись ко мне с пренебрежением. Мой брат сказал мне: "Я вернусь из большого путешествия и приготовлю тебе креветки, ты будешь есть". Дискуссии вообще нет».

Родители боятся «скользкой дорожки» — то, что началось с маленького внешнего признака, может превратиться в чуждый образ жизни, который разделит ребенка и его семью. «Для меня это укладывается в категории, которые меня немного пугают», — признается Банай как мама подростков, укрепляющихся в вере. Тем не менее, она видит и семейную выгоду: «У меня внезапно появились подростки дома без телефона в субботу. Они не выходят в пятницу вечером, они находятся с нами, мы играем в карты и ведем беседы. Это огромная выгода для семьи».

В конечном счете, эта молодежь преподает взрослым урок гибкости. В мире, где все пытаются навешивать ярлыки и разделять, они выбирают мягкие формы. «Жизнь гораздо интереснее, когда она и то, и другое, и третье», — резюмирует одна из подруг Агам, пока они вместе готовятся к продолжению празднований. Их вера, возможно, не соответствует ни одному традиционному галахическому протоколу, но для них она — самый настоящий якорь, который у них есть в сердце израильского шторма.