Как Китай контролирует мировой спрос и цены на нефть
В начале войны экономисты опасались, что цены на нефть достигнут 150 долларов за баррель. Однако из-за сокращения импорта Китаем этот прогноз не сбылся. Разбираемся, в чем заключается интерес сверхдержавы в поддержании низких цен.
На протяжении десятилетий взоры мирового нефтяного рынка были устремлены на ОПЕК — международный картель, включающий страны Персидского залива. Блокировка Ормузского пролива Ираном в ходе войны и признаки ослабления единства ОПЕК изменили правила игры. Теперь цена на нефть определяется не столько производителями, сколько спросом. Во главе этого процесса стоит крупнейший в мире импортер — Китай, который в обычное время закупает около 22% от общего объема торговли сырой нефтью.
К счастью для мировой экономики, у страны, держащей руку на «выключателе» цен на «черное золото», нет интереса в их росте. Когда в феврале начался кризис в Ормузском проливе, некоторые эксперты предсказывали беспрецедентный скачок стоимости. Лауреат Нобелевской премии экономист Пол Кругман заявлял, что 150 долларов за баррель «звучит как низкая цена», поскольку рынок должен был прийти к уровню, который уничтожит избыточный спрос и сбалансирует сократившееся предложение. Однако этого не произошло: пиковая цена составила 120 долларов, а сейчас, несмотря на продолжающиеся боевые действия и блокировки в заливе, она едва достигает 90 долларов.
Причина кроется в искусственном подавлении спроса. «Китай сократил импорт нефти в последние месяцы, и это одна из причин, по которой цены не взлетели еще выше. Они являются крупнейшим импортером в мире, — объясняет профессор Иегушуа Красна, директор форума по региональному сотрудничеству в Центре Даяна при Тель-Авивском университете. — Если бы они импортировали как обычно, это оказало бы колоссальное влияние». Данные подтверждают эту тенденцию: если в обычные периоды Китай закупает от 45 до 55 миллионов тонн нефти в месяц, то предварительные показатели за июнь указывают на импорт всего 29 миллионов тонн, что на 41% меньше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.
Д-р Илан Гилдин, управляющий хедж-фондом и партнер в Karni Family Office, поясняет, как удалось избежать масштабного кризиса: «До войны через Ормузский пролив проходило 20 миллионов баррелей нефти в день. Примерно треть этого объема проходит через обходные пути, такие как саудовский трубопровод Восток-Запад. Еще треть была высвобождена из стратегических резервов США и других западных стран, а остальное компенсируется за счет сокращения китайского импорта на 5–6 миллионов баррелей в день. Это был недостающий кусочек пазла». По словам Гилдина, Китай фактически навязал себе режим жесткой экономии, частично за счет использования стратегических резервов, а частично — за счет сокращения переработки нефти и введения ограничений на экспорт нефтепродуктов.
Последствия для потребителей и маржа переработки
Одним из побочных эффектов сдерживания экспорта нефтепродуктов стал скачок мировых цен на топливо, который в ближайшем месяце отразится на израильских потребителях. В Израиле ожидается рост цен на бензин, вызванный не только стоимостью сырой нефти, но и исторически высокими показателями маржи переработки. В начале 2026 года маржа в Средиземноморском регионе составляла 15,5 долларов за бензин и 22 доллара за дизельное топливо, а сейчас она подскочила до 49 и 81 доллара соответственно.
Основная причина этого — кампания Украины против перерабатывающих мощностей России. «Украина уничтожила от 40 до 50 процентов российских перерабатывающих мощностей, при том что Россия экспортирует более 10% мирового дизельного топлива, — отмечает д-р Гилдин. — Это ввергает нас в мировой кризис переработки, так как поражаются мощности как в России, так и в Заливе». Он подчеркивает, что строительство новой инфраструктуры такого типа занимает около 10 лет, а желающих размещать такие объекты поблизости практически нет.
Вернется ли Китай к прежним объемам импорта?
Существует теоретическая возможность, что Китай в любой момент вернется к прежним объемам закупок, что подтолкнет цены вверх на десятки процентов. Однако эксперты сходятся во мнении, что такой сценарий маловероятен. «У Китая нет интереса вводить мир в рецессию, — утверждает д-р Гилдин. — Учитывая, что внутреннее потребление относительно слабое, а рост опирается на экспорт, Китай зависит от глобальной экономической динамики. Более половины китайского экспорта приходится на развивающиеся страны, которые сильнее всего пострадают от энергетического кризиса». Профессор Красна добавляет, что Пекин не хочет платить больше за сырье и не заинтересован в замедлении мировой экономики.
Таким образом, исходя из прагматичных интересов, Китай фактически спасает мир от острого нефтяного кризиса, удерживая руку на «мировом выключателе» цен. Однако, как отмечает профессор Красна, если блокировка Ормузского пролива затянется на долгий срок, руководству КНР придется переосмыслить свою политику.