Настоящая опасность в резиденции премьер-министра: не вспышки гнева, а люди, которые остаются в комнате | Д-р Лираз Маргалит
Супруги Нетаниягу подпитывают друг друга страхами, что ведет к разделению мира на «своих» и «чужих». Этот принцип становится определяющим при отборе людей, которые доносят информацию до премьер-министра.
Недавно было опубликовано очередное свидетельство сотрудника резиденции премьер-министра. Даже если допустить, что часть описаний преувеличена или предвзята, трудно игнорировать повторяющиеся из года в год мотивы: вспышки гнева, чрезмерное внимание к мелочам, требования, воспринимаемые как несоразмерные, и постоянное чувство настороженности у персонала.
Это можно назвать психопатией или нарциссизмом, но подобные ярлыки мало что объясняют. Напротив, они позволяют нам перестать интересоваться механизмом, порождающим такое поведение. Я хочу предложить иной взгляд: не ставить диагноз Саре Нетаниягу, что невозможно без профессиональной оценки, а проанализировать паттерн, возникающий из приписываемого ей поведения.
Возможно, потребность в контроле связана с чувством угрозы. В психологии существует понятие «предвзятость атрибуции враждебности» (Hostile Attribution Bias). Это склонность интерпретировать неоднозначные действия как направленные против нас: забывчивость сотрудника — как пренебрежение, задержка ответа — как неуважение, малейшее отклонение от инструкции — как личный выпад.
Когда человек постоянно интерпретирует реальность таким образом, мир становится местом, требующим непрерывной бдительности. Люди перестают быть нейтральными и воспринимаются как потенциальная угроза, пока не докажут свою лояльность.
Контроль как способ справиться с тревогой
Поскольку человеку трудно выносить неопределенность, он пытается уменьшить ее извне. Если я точно знаю, кто вокруг меня, что они делают и о чем думают, я чувствую себя защищенной. Поэтому вещи должны делаться строго определенным образом, а люди — вести себя предсказуемо.
Проблема в том, что этот механизм самоподпитывается. Чем больше я подозреваю людей, тем сильнее их контролирую. Чем сильнее я их контролирую, тем более напряженными они становятся. Некоторые уходят, другие начинают обсуждать меня за спиной. И теперь я получаю доказательство, которое искала: людям нельзя доверять.
Битва за титул
Стоит остановиться на одной повторяющейся детали: Сара Нетаниягу подчеркивает, что она психолог. В опубликованных ранее записях слышно, как она требует от Нира Хефеца акцентировать это в СМИ, описывая себя как более умную и образованную, чем журналисты. Литература о «уязвимом нарциссизме» предлагает сложное объяснение: когда чувство собственной ценности сильно зависит от внешнего взгляда, возникает потребность постоянно подтверждать его титулами и близостью к власти. Возникает парадокс: я нуждаюсь в других, чтобы они подтвердили мою значимость, но именно эти люди обладают силой подорвать ее. Поэтому я одновременно нуждаюсь в них и боюсь их.
Это объясняет, как грандиозность и тревога сосуществуют: «Я лучше всех» и «все пытаются мне навредить» — это два способа защитить одно и то же уязвимое «я».
Что происходит, когда эта система рядом с премьер-министром?
Здесь история перестает касаться только Сары Нетаниягу. Важный вопрос: что происходит, когда человек, воспринимающий окружение через призму угроз и контроля, годами находится рядом с тем, кто принимает важнейшие решения в стране? Влияние может происходить на этапе отбора кадров.
Всего два месяца назад сообщалось, что Сара Нетаниягу беседовала с бригадным генералом Гаем Маркизано, когда он был кандидатом на должность военного секретаря. На следующий день его назначили. Ранее Гай Цур свидетельствовал, что в 2012 году Сара интервьюировала его около 45 минут, пока муж вышел из комнаты. Общим для этих примеров является отсев по критерию лояльности.
Учатся молчать
Здесь нужно говорить о Биньямине Нетаниягу. Лидер никогда не видит реальность напрямую. Он зависит от советников, профессионалов и глав спецслужб, которые решают, какая информация дойдет до него и можно ли сказать ему то, что он не хочет слышать.
По мере того как лояльность становится главным критерием, риск заключается не только в назначении «не тех» людей. Риск в том, что «правильные» люди учатся молчать. Если критика воспринимается как предательство, а неприятная информация — как угроза, круг вокруг лидера становится гомогенным. Супруги подтверждают друг другу реальность: если один говорит «все против нас», а другой соглашается, подозрение усиливается.
На мой взгляд, настоящая опасность — не в вспышке гнева в резиденции. Опасность начинается, когда разделение мира на «своих» и «чужих» становится принципом отбора людей, доносящих реальность до премьер-министра. Ведь премьер-министр принимает решения не на основе реальности, а на основе той её версии, которая прошла через людей, которых он согласился оставить в комнате.
