Может ли государство в состоянии травмы действовать логично? | Проф. Амация Барам

После катастрофы 7 октября 2023 года мы, целая нация, находимся в состоянии травмы. Похожая ситуация наблюдалась в конце октября 1973 года и на протяжении многих лет после Войны Судного дня. Как тогда, так и сегодня, наиболее травмированной группой являются семьи, пострадавшие напрямую. Однако эта группа не принимала тогда и не принимает сегодня национальных стратегических решений.

Две другие группы живут сегодня, как и тогда, в состоянии тяжелой травмы. Первая — это высокопоставленные командиры ЦАХАЛа и спецслужб, которые продолжают службу и не отрицают своей ответственности. Вторая группа, меньшая по численности, — это министры правительства. Даже если многие из них живут в отрицании, все они функционируют под грузом вины и травмы.

Именно эти люди принимают все стратегические решения, касающиеся нашего существования и будущего. Травма и чувство вины не способствуют взвешенности. Такое состояние приводит к ложным тревогам и немедленному использованию сокрушительной военной силы вместо иных, более эффективных средств. Разумеется, невозможно исцелить травму мгновенно, но признание проблемы позволило бы принять ее во внимание и улучшить процесс принятия решений.

В октябре 1979 года я писал, что Саддам Хусейн готовится к войне против Хомейни, основываясь на открытых иракских источниках. Меня пригласил генерал-майор Иешуа Саги на очную ставку с исследователями из АМАН. Присутствовавшие там профессионалы были убеждены, что масштабные военные приготовления Саддама направлены против нас. Через 11 месяцев Саддам Хусейн вторгся в Иран.

Возможно, и сегодня мы преувеличиваем угрозы из-за чувства вины и травмы? Может быть, с октября 2023 года мы полны решимости противостоять вызовам исключительно кинетическим ответом? Возможно, из-за того, что разведка провалилась 7 октября, допустив ужасающую недооценку, а армия проспала на посту, мы теперь выдаем избыточные предупреждения и отвечаем огнем, лишь бы не оказаться вновь в ситуации неготовности?

В Газе и Иране ситуация уже не под нашим контролем. В отношении Сирии политические шаги были остановлены. Именно сейчас жизненно важно сотрудничество на местах против «Хезболлы», которая опасна для Аль-Асада больше, чем для нас. Мы привержены безопасности друзов, но помимо этого, есть ли опасности, которым мы придаем избыточный вес?

В Ливане, при холодном расчете, если бы ограниченная атака «Хезболлы» закончилась на этом, возможно, следовало бы отложить ответ, так как ВВС были заняты в Иране, а по словам начальника Генштаба, в сухопутных войсках наблюдается нехватка. Однако после 7 октября «сдерживание» и откладывание — это запретные слова. Сегодня сдерживание требует от политика огромного гражданского мужества.

Сделанного не воротишь, мы находимся в состоянии войны на севере. Но необходимо сочетать мягкую силу с жесткой. С прекращением огня в Иране следует немедленно перенести основной удар на Ливан, но начало мирных переговоров и через них тесное сотрудничество с правительством, большинством в парламенте и обществом Ливана, поддерживающими разоружение «Хезболлы», важны точно так же, как огонь по террористам и временная линия обороны к северу от нашей границы.

На данном этапе военное столкновение ливанской армии с «Хезболлой» приведет к поражению первой. Поэтому сейчас мы должны действовать в военной сфере, а они — в области законодательства против «Хезболлы» (для этого в парламенте есть необходимое большинство), блокируя ее экономику, заменяя ее государственной помощью шиитскому населению и подготавливая общественное мнение к мирному урегулированию.