Мудрецы, будьте осторожны в своих словах

В эти дни «между теснинами» (бейн ха-мецарим) острые, как бритва, и прозрачные, как хрусталь, слова танны Авталиона — президента Синедриона и учителя Гиллеля и Шаммая — не дают мне покоя: «Мудрецы, будьте осторожны в своих словах» (Пиркей Авот, 1:11).

Как кратко. Как просто. И как страшно.

Это обращение адресовано не толпе, не тем, кто изливает гнев в социальных сетях, и даже не тем, кто поднимает плакат на демонстрации. Оно направлено к тем, кто обладает влиянием, чьи слова слышны издалека и к кому прислушивается общественность. Именно им мудрецы напоминали: будьте осторожны в своих словах.

Накануне Девятого ава эта древняя фраза кажется как никогда актуальной.

На протяжении более 1500 лет следующая цитата из Вавилонского Талмуда служила светильником для каждого еврея в изгнании и столпом облачным, указывающим путь: «Но Второй Храм, в котором занимались Торой, заповедями и добрыми делами, почему был разрушен? Потому что была в нем беспричинная ненависть» (Йома, 9б).

Однако с годами я убеждаюсь, что мы упускаем глубину этого высказывания. Мудрецы не писали, что Храм был разрушен из-за разногласий, политики или споров. Напротив. Нет в мире другого народа, который сделал бы спор частью своей культуры, как еврейский народ. Страница за страницей в Талмуде построены на дискуссиях: дом Гиллеля, дом Шаммая, рабби Акива, рабби Ишмаэль — все они спорят.

Но затем появляется поразительная фраза в трактате Эрувин: «И те, и другие — слова Бога живого». Подумайте, какая революция скрыта в этих словах. Можно спорить почти обо всем и все равно оставаться братьями. Мудрецы никогда не боялись споров, они боялись того момента, когда дискуссия перестает быть «ради Небес» и превращается в войну между братьями.

Проблема начинается тогда, когда мы спорим уже не с мнением, а начинаем ненавидеть человека, придерживающегося иных взглядов. К сожалению, мне кажется, что именно в этой точке мы находимся сегодня. Почти любой общественный спор за считанные минуты превращается в моральный вопрос. Не «ошибся ли ты», а «плохой ли ты человек». Не «думаешь ли ты иначе», а «опасен ли ты».

Слова, которые когда-то были припасены для врагов Израиля или которые еврей ни при каких обстоятельствах не должен произносить, стали ходовой монетой между братьями: «предатель», «диктатор», «фашист», «анархист», «трупы в Ярконе», «машина яда», «преступная организация», «нацисты», «предатели Осло», «капланисты». И чем экстремальнее становится язык, тем больше закрываются сердца.

Существует явление, которое беспокоит меня еще больше. Каждый лагерь убежден, что проблема — это только язык оппонентов. Но если мы остановимся на мгновение перед зеркалом, то обнаружим гораздо более сложную картину. Политики, судьи в отставке, бывшие главы силовых структур, ученые, журналисты и раввины — все они одной рукой требуют успокоить дискурс, а другой порой не колеблются использовать слова, которые его разжигают.

И именно здесь вновь звучит голос танны из Мишны: «Мудрецы, будьте осторожны в своих словах». Не потому, что они всегда правы, а потому, что слова лидеров никогда не остаются просто словами. Очень быстро они превращаются в атмосферу, а атмосфера обладает силой становиться реальностью.

Тора в книге Левит заповедует: «Не ненавидь брата твоего в сердце твоем». Обратите внимание: не сказано «не ненавидь соседа или друга», а именно «брата твоего», потому что величайшая трагедия начинается тогда, когда перестают видеть в другом брата. Она начинается, когда другой лагерь становится не семьей, а проблемой.

Существует известная история о Камце и Бар-Камце. Мы все ее знаем, но обычно фокусируемся на финале. Я же думаю, что трагедия началась гораздо раньше — в тот момент, когда все присутствующие в зале знали, что совершается несправедливость, но никто не встал.

Иногда разрушение не начинается с великого деяния, оно начинается с маленького молчания. Именно поэтому мне трудно молчать накануне Девятого ава. Почти две тысячи лет спустя после разрушения Второго Храма кажется, что мы снова играем с тем же огнем. Израильское общество расколото, язык становится все более экстремальным, и на наших лидерах — из всех лагерей — лежит первоочередная ответственность остановиться. Не завтра, сегодня.

Лидер проверяется не только решениями, которые он принимает, но и словарным запасом, который он выбирает. Общественность учится гораздо меньшему из речей и гораздо большему из тона. Когда общественные деятели используют выражения, отменяющие легитимность другого лагеря, не стоит удивляться, что спустя несколько часов тот же язык слышен на улице, в студиях и в сетях. Слова не остаются в воздухе, они просачиваются в сердца.

Именно в эти дни, когда Израиль сталкивается с беспрецедентными вызовами в сфере безопасности, этот урок важен как никогда. Наши враги, которые даже в этот самый час стремятся принести нам разрушение, не спрашивают, за кого мы голосовали. Ракета не делает различий между коалицией и оппозицией. Террорист не проверяет, поддерживает ли человек напротив него реформу. Только мы делаем это. Нашим врагам не нужно побеждать нас, когда мы заняты тем, что проигрываем сами себе.

«Храм не был разрушен в день, когда Тит вошел в Иерусалим. Он был разрушен в день, когда евреи перестали видеть в евреях братьев.»

Есть один стих из Песни Песней, который всегда волновал меня: «Вот, он стоит за нашей стеной, заглядывает в окна, смотрит сквозь решетки». Обычно его интерпретируют как аллегорию связи между Всевышним и народом Израиля, но на этой неделе я подумал о нем иначе.

Кажется, что сама история стоит за нашими стенами, смотрит на нас и проверяет, научились ли мы чему-то за последние две тысячи лет. Осознали ли мы, почему был разрушен Иерусалим, или мы собираемся повторить ту же ошибку, только теперь со смартфонами и социальными сетями?

Девятый ав — это не только день памяти. Это проверка на вопрос, способны ли мы вести величайшие споры, не забывая, что человек напротив нас — сын того же народа. Можно спорить, и даже остро, но в тот момент, когда мы перестаем видеть друг в друге братьев, мы уже не спорим о будущем страны, мы начинаем подрывать ее основы.

Возможно, именно поэтому в эти дни все мы — не только избранные представители общественности, судьи и работники СМИ, а каждый из нас — должны помнить и осознать пророчество Малахии, прозвучавшее после завершения строительства Второго Храма: «Разве не один Отец у всех нас? Разве не один Бог сотворил нас? Почему мы предаем друг друга?» (2:10).

В конечном счете, Храм был разрушен не потому, что в нем было слишком много мнений, а потому, что слишком мало людей смогли вспомнить, что даже тот, кто думает иначе, все еще брат.