«Если бы она была белой, ее бы нашли»: семья Кассау раскрывает всё

Одна фотография улыбающейся девочки с косичками стала за последние два года символом бесконечной боли. Хаймонот Кассау было всего 9 лет, когда она исчезла. Она была не просто фотографией на плакате; она была ребенком с мечтами стать врачом, девочкой, которая любила спорт и друзей. Сегодня, когда мы отмечаем более 900 дней с момента ее исчезновения, в студию пришли ее отец, Тесфайе Кассау (при содействии переводчицы д-ра Шулы Мула), и ее старшая сестра Йерос Кассау.

Тесфайе, расскажи мне о Хаймонот. Кто эта девочка, скрывающаяся за фотографией?

Тесфайе: «Хаймонот — очень быстрая, острая на ум девочка. Она любит смеяться, любит друзей и спорт. У нее была особая связь со мной, особая любовь к своему отцу. Когда мы спрашивали ее, кем она хочет стать, когда вырастет, она всегда говорила, что хочет быть доктором, она хотела быть врачом».

Я хочу вернуться с тобой к тому дню, когда она исчезла. Где ты был?

Тесфайе: «Я не был в стране в тот день, я был в Эфиопии. Я вернулся к известию о том, что она исчезла, и это был полный шок».

Оглядываясь назад, есть ли что-то, что, по твоему мнению, нужно было сделать иначе в первые часы и дни?

Тесфайе: «Да. В течение двух месяцев полиция фокусировалась только на центре абсорбции. Они искали в холодильниках, они искали внутри семьи. Это причиняет мне огромную боль. В те критические часы им нужно было закрыть дороги, перекрыть район и провести масштабный поиск по всему городу и в окрестностях. Они не оповестили все участки, они просто зациклились на центре абсорбции, в то время как ее, возможно, уже вывезли оттуда».

За все прошедшее время был ли момент, когда вы получили информацию или известие, заставившие вас подумать, что вот, возможно, на этот раз к ней приближаются?

Тесфайе: «Нам обещали, что создают команду из шести человек, для которых это будет главной задачей. Но на практике? Мы на самом деле не знаем, что происходит. Они говорят нам, что ничего не находят, и, что еще хуже, они почти не обновляют информацию для нас. Мы остаемся в темноте».

Вы встречались с премьер-министром Биньямином Нетаниягу в январе. Он обещал перевернуть каждый камень. Что произошло с тех пор?

Тесфайе: «Он обещал, что лично займется этим вопросом. Но с момента той встречи, восемь месяцев назад, не было никакой связи из его канцелярии. Никто не звонил, никто не обновлял информацию».

Министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир также обещал, что Шабак подключится к делу. Это произошло?

Тесфайе: «Он сказал, что попросит Шабак подключиться. Если бы Шабак подключился со своими технологическими возможностями, ее бы нашли давным-давно. Последние случаи, которые мы видели, например, четырехлетний мальчик, которого нашли за считанные часы, доказывают, что когда есть желание — государство умеет найти любого».

Есть те, кто утверждает, что тот факт, что вы живете в Цфате, а не в центре страны, и тот факт, что вы выходцы из Эфиопии, не создали широкого общественного резонанса, и поэтому дело не находится в заголовках. Считаешь ли ты, что если бы вы жили в центре страны и не были эфиопского происхождения, государство относилось бы к делу иначе?

Тесфайе: «Однозначно. Власти не видят в Хаймонот равноправную гражданку. Я знаю, что если бы она была «французской» (белой) девочкой, они бы ее нашли. Из-за того, что мы новые репатрианты, из-за того, что она черная и приехала из Эфиопии — государство не относится к этому с той же срочностью».

Как выглядит жизнь дома с момента исчезновения?

Тесфайе: «Это невозможно назвать жизнью. Ее братья и сестры задают тяжелые вопросы: «Кто ее забрал? Еврей или араб?». Дети боятся выходить из дома. Мы едим, дышим, двигаемся — но наше сердце не там. Все изменилось».

Йерос, ты ее старшая сестра. Ты призвалась на национальную службу посреди всей этой боли. Как удается функционировать?

Йерос: «Это непросто. Мне было важно внести вклад в свою страну, но с другой стороны, мое сердце разрывается. Иногда я спрашиваю себя, почему я вношу вклад в страну, которая относится к нам так? Это были два с половиной года двойной борьбы — и служить, и искать мою сестру. Я остановила свою жизнь в 18 лет. В то время как мои друзья развлекаются и наслаждаются жизнью, я занимаюсь материалами следствия и поисками».

Что бы ты хотела сказать лицам, принимающим решения, властям, правительству?

Йерос: «Я хочу обратиться к главе Шабака, Давиду Зини — у вас есть сила вернуть мне мою сестру. Мы не просили чего-то, что нам не полагается. 904 дня ее нет дома. Мы видели другие случаи, которые были раскрыты за два дня, потому что было желание. Когда нет желания — ничего не делают. Я хочу спросить их: что мы должны сделать, чтобы у вас появилось желание вернуть ее домой?».

Тесфайе, если есть человек, который знает, что случилось с Хаймонот, знает, где она, или обладает хотя бы маленькой деталью, которая может помочь найти ее, и он слышит тебя сейчас, что ты хочешь ему сказать?

Тесфайе: «Мы пообещали миллион шекелей тому, кто найдет ее, мы соберем деньги у общественности, у людей. Мы также обращаемся к тому, кто, возможно, удерживает ее — приди к нам тайно, получишь деньги, только верни ребенка. А если дело не в деньгах, я прошу этого человека подумать о дне, когда он предстанет перед Богом. Что он скажет?».

Если Хаймонот слышит вас сейчас, какое ваше послание ей?

Тесфайе: «Я хочу сказать ей, что молюсь и плачу каждый день. Мое сердце с ней. Однажды мы встретимся и поговорим обо всем».

Йерос: «Хайми (прозвище Хаймонот), мы переворачиваем мир ради тебя. Не думай, что мы забыли тебя или что мы не любим тебя. Мы ждем тебя, чтобы продолжать жить. Не бойся темноты, Бог хранит тебя».

Тесфайе, ты веришь, что она вернется?

Тесфайе: «Сто процентов. Я верю в это всем своим сердцем».