Закон об углублении раскола в народе

Если верить заголовкам и усилиям ультраортодоксальных партий, кажется, что Основной закон об изучении Торы, принятый в Кнессете, призван изменить правила правовой игры в Израиле, став новым конституционным оружием в споре о призыве. Однако реальность иная: этот закон в его текущей версии практически лишен юридического значения. Возникает вопрос: кого именно обманывают ультраортодоксальные политики и что даст этот закон коалиции, кроме углубления раскола в народе и нанесения ущерба тем, кто служит в ЦАХАЛе?

Закон включает в себя лишь одно предложение: «Изучение Торы является фундаментальной ценностью в наследии еврейского народа и в Государстве Израиль». В нем нет ни личного конституционного права, ни обязанности государства продвигать эту ценность, и уж точно нет освобождения от призыва. Утверждение о том, что эта формулировка изменит подход Верховного суда к вопросу призыва, по-видимому, основано главным образом на политическом расчете или попытке создать ложное представление для ультраортодоксальной общественности. Обстоятельства, при которых закон принимается накануне выборов как часть политической сделки при явном пренебрежении конституционным процессом, также заставляют усомниться в том, что этому законодательству будет придано практическое конституционное значение.

Чтобы понять почему, достаточно вспомнить один базовый факт: даже право на равенство, на котором основаны ключевые постановления суда по вопросу призыва ультраортодоксов, вообще не упоминается прямо в Основном законе о достоинстве человека и его свободе. Суд развивал его на протяжении многих лет путем толкования конституционного права на человеческое достоинство. Тот факт, что равенство не прописано прямо в Основном законе, никогда не мешал Верховному суду придавать ему центральный конституционный статус. Если так, то ясно, что декларативное и общее предложение о важности изучения Торы не изменит драматически конституционную картину.

Каждый студент, изучающий конституционное право, знает, что система действует посредством баланса между правами и ценностями. Десятилетиями Верховный суд, и особенно в постановлениях президента Аарона Барака, развивал доктрину, согласно которой при столкновении конституционных ценностей необходимо достигать баланса между ними, учитывая их нормативный вес, степень наносимого ущерба, способ формулировки и обстоятельства дела. Если бы действительно было желание совершить конституционные изменения, ультраортодоксы могли бы потребовать поправку, которая отменила бы толкование права на равенство на основании права на человеческое достоинство или закрепила бы личное конституционное право на изучение Торы. Но этого сделано не было.

Тот, кто откроет труды Барака по конституционному толкованию, быстро обнаружит, что общая декларация о том, что изучение Торы является «фундаментальной ценностью» — и с этим никто не спорит, — не превалирует над другими личными конституционными правами. Тем более не над правом на человеческое достоинство, из которого вытекает право на равенство и которое получает прямое закрепление в Основном законе. Постановления суда, отменившие предыдущие механизмы освобождения ультраортодоксальной общественности от военной службы, исходили из того, что «нет спора о том, что изучение Торы является одной из ценностей Государства Израиль», как отметил судья Эльяким Рубинштейн, но эта ценность, при всей ее важности, не могла оправдать «мать всех дискриминаций», вытекающую из неравенства в бремени службы в ЦАХАЛе.

Поэтому трудно избавиться от впечатления, что вся эта история носит сугубо политический характер. Это попытка создать иллюзию достижения для ультраортодоксальной общественности перед выборами, поскольку вопрос призыва зашел в тупик. Так родился Основной закон, который создает заголовки и, как ожидается, принесет ничтожный юридический эффект, но при этом лишь усилит поляризацию и разногласия в народе.