Легендарный фалафель, который с нами уже почти 70 лет

Существует немало кулинарных мест по всей стране, где каждый политик считает своим долгом побывать и сфотографироваться в какой-то момент карьеры. «Фалафель Амар» — одно из них. На протяжении десятилетий этот легендарный киоск в Кирьят-Шмоне стал обязательной остановкой для кандидатов: периферия, север и порция фалафеля — все компоненты идеального PR-снимка для израильской избирательной кампании.

Сейчас, после двух с половиной лет войны, этот же фалафель превратился в символ выживания города, который был покинут жителями не по своей воле. В то время как горожане жили в отелях и арендованных квартирах по всей стране, а Кирьят-Шмона напоминала город-призрак, Шимон Амар поступил иначе. Всего через три недели после эвакуации с семьей в Тель-Авив он понял, что не может вынести разлуки с домом и своим делом, существующим уже 68 лет.

Он решил покинуть отель и вернуться в родной город, чтобы открыть заведение для публики. Большинство предприятий были закрыты, улицы опустели, но в «Фалафель Амар» каждое утро вновь разносился знакомый запах свежего фалафеля. «Работы почти не было, — вспоминает Шимон, — но были солдаты, и им нужно было где-то поесть». Решение вернуться было продиктовано душевной потребностью: Амар осознал, что не способен оторваться от прилавка, если хочет сохранить стойкость.

На вопрос, скучал ли он по городу, Шимон отвечает откровенно: «Я больше не мог находиться в отеле. Если бы остался там еще немного, я бы сломался психологически. Мне было невероятно трудно оторваться от фалафеля и от города». Он вернулся в одиночку, без помощников, не зная, что принесет завтрашний день — ракеты или относительное затишье.

Шимон Амар (65 лет) родился в Кирьят-Шмоне в семье репатриантов из Марокко. После службы в ЦАХАЛе он планировал начать новую жизнь в полиции Тель-Авива, но семейные узы и просьба отца помочь в бизнесе изменили его планы. С 1983 года он почти ежедневно стоит за тем же прилавком. «Нет места лучше Кирьят-Шмоны. Здесь прекрасная природа и замечательные люди. Я создал здесь семью и вырастил детей», — говорит он.

Во время войны фалафельная стала маленьким якорем в невозможной реальности. «Сначала у нас не было защищенного помещения, — рассказывает Амар. — Но после трех месяцев работы командующий тылом, увидев, сколько солдат приходит к нам обедать, распорядился установить укрытие прямо снаружи. Для меня это не было вопросом выбора: либо я возвращаюсь к работе, либо схожу с ума». Клиенты были благодарны: для них это стало редким выходом из рутины войны.

Сегодня сын Амара работает рядом с ним, вернулись некоторые сотрудники и клиенты, но Кирьят-Шмона все еще далека от прежней жизни. «Меньше половины жителей вернулись. Многие решили начать жизнь в другом месте, даже мои дочери переехали в Нетанию, — делится Шимон. — Раньше здесь было более 25 000 жителей, а сегодня — около 9 000. Эта война оказалась тяжелее всех предыдущих».

Тем не менее, он не теряет надежды. «Меня каждый раз трогает, что люди со всей страны приезжают специально ко мне, чтобы поддержать. Это сила народа Израиля. Я не прошу многого — только чтобы спасли Кирьят-Шмону. Хотелось бы, чтобы она снова стала тем городом, которым была».